Соотечественники в Америке

Авторизация:
Click here to register.


Неделя Русского Наследия



Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки.

Потомок белых эмигрантов в Германии остался русским

Date: 10/02/2014 20:36

В Германии живут потомки белых эмигрантов. Примечательно, что многие из них хорошо владеют русским языком. Эти знания удавалось передавать от поколения к поколению.

Белая эмиграция, которую еще называют русской белой эмиграцией, приняла массовый характер в 1919-1921 годы. За этот период Россию, по данным экспертов, покинули около полутора миллионов человек. В подавляющем большинстве это были кадровые военные, представители дворянства, интеллигенции и духовенства. Многие из них осели в Европе, в том числе в Германии.

Берлин недолго был центром российской эмиграции

По данным Службы по делам беженцев Лиги наций (Лига наций - предшественница ООН. - Прим. ред.), в 1926 году в Европе было зарегистрировано чуть более 755 тысяч русских беженцев. Больше половины из них - 400 тысяч - приняла Франция. Центром российской эмиграции стала и столица Германии. Русское население Берлина в 1921 году насчитывало около 200 тысяч человек. К началу 1925 года в Германии из-за экономического кризиса осталось всего около 30 тысяч русских. Приход к власти национал-социалистов оттолкнул российских эмигрантов от Германии, многие уехали в Прагу, Париж.

«Моему деду с бабушкой помогло избежать концлагеря то, что мать деда, баронесса фон Рек, была прибалтийской немкой», - говорит коренной житель Бонна Михаил Тварковский. В семье Тварковских осталось три потомка белых эмигрантов по материнской линии: Михаил, его брат и сын. Отец Михаила тоже жив, но к белой эмиграции отношения не имеет.

Бабушка до конца своих дней мечтала вернуться в Россию

Михаил родился в Бонне после Второй мировой войны. У него сразу два родных языка - русский и немецкий. То, что в его семье в третьем и четвертом поколениях сохранился русский язык, Тварковский объясняет особенностью белой эмиграции: ее представители, бежав от большевиков, мечтали вернуться на родину, когда там сменится власть. Но история распорядилась иначе.

«В 1919 году мой дед Михаил Правосудович бежал вместе с моей бабушкой в Германию. Оказавшись в Берлине, они намеревались вернуться в Сибирь, чтобы вместе с белой гвардией воевать против красных. Но в Берлине до них дошла весть, что победить большевиков будет невозможно. Пришлось им остаться в Германии в надежде на лучшие времена в России», - рассказывает Михаил.

Вторую мировую войну его дед, бабушка и мать пережили в Германии. «Однажды я, будучи ребенком, оказался вместе с мамой в подвале нашей боннской квартиры, и вдруг мы услышали гул самолета, - вспоминает Михаил. - Мама съежилась и сказала, что помнит эти звуки еще со времен бомбардировок Берлина в 1945 году, для нее это был настоящий кошмар».

Дед Михаила прошел через Первую мировую войну как русский кадет, Вторую начинал как немецкий офицер. «Он не любил рассказывать о войне, но я горжусь им. Войну дед начал офицером, а закончил солдатом. Рискуя жизнью, он всегда стремился помогать евреям, и каждый раз, когда за ним это замечали, его понижали в должности».

Михаил Правосудович дожил до распада СССР и умер в Бонне в 1999 году в возрасте 102 лет. «Бабушка всю жизнь мечтала вернуться в Россию, даже завещала развеять ее прах с самолета над Россией. Она не позволяла деду строить или покупать дом в Германии, потому что хотела построить его на родине. Но дед перехитрил ее, купив дом в Испании», - вспоминает Михаил Тварковский.

В доме Правосудовичей читали русских классиков

По словам Тварковского, русский язык в их семье и в третьем поколении сохранился во многом благодаря бабушке и деду. В гостях у них бывали такие видные государственные деятели ФРГ, как Генрих Любке (Heinrich Lübke), Конрад Аденауэр (Konrad Adenauer) и Вилли Брандт (Willy Brandt). Перед поездками Аденауэра и Брандта в Москву дед и бабушка консультировали их, как следует себя вести с русскими, каковы тонкости их менталитета.

«У нас дома был "литературный кружок", - поясняет Тварковский. - Жена президента Любке и супруги некоторых других политиков читали в нашем доме произведения Толстого и Достоевского, а моя бабушка помогала им. Кстати, русскому языку у нее училась дочь председателя бундестага Корнелия Ирина Герстенмайер (Cornelia Irina Gerstenmaier). Несколько лет назад Путин удовлетворил ее ходатайство о получении гражданства России».

Своим прекрасным русским языком Михаил Тварковский считает себя обязанным именно бабушке. «Еще до того как я пошел в немецкую школу, она успела научить меня писать и читать по-русски. - Вспоминает Михаил. - Она читала мне вслух "Тараса Бульбу" Гоголя. А мама заставляла читать Достоевского, но я противился, потому что его произведения казались мне слишком сложными».

Слово «интеграция», ставшее сегодня модным среди иммигрантов и немцев-переселенцев, в семье Тварковского не употребляли: «Мы были интересны именно тем, что мы русские, другие. Я впервые осознал, что я - другой, в 1962 году, когда пошел в школу. Родители немецких детей запрещали им играть со мной, потому что я русский - и это в те времена, в столичной, боннской школе! И хотя я - коренной боннец, я чувствую себя русским».

Дед Тварковского по своему мировоззрению был либералом, а бабушка - социалисткой. Однажды маленький Миша спросил ее, чем коммунизм отличается от капитализма. И услышал в ответ: «При социализме уборщица и врач получают одинаковое жалование». Тогда мальчик заявил родным: если семья вернется в Россию, он станет уборщиком, а не врачом, потому что на врача надо долго учиться. «Лишь позже я начал понимать, что за этим стоит», - улыбается Михаил.

Родителей считали антисоветчиками и врагами народа

Отец Михаила был славистом, анализировал для чиновников в Бонне советские издания. «Отец непосредственно подчинялся одному из министров, переводил для него на немецкий язык материалы советских газет, которые он, в отличие от своих немецких коллег, умел читать между строк, - говорит Тварковский. - Кроме того, отец работал для журнала "Посев". А мать написала несколько книг, одна из которых рассказывает о том, как изображали немцев советские журналы для детей "Мурзилка" и "Веселые картинки". Эта книга была предназначена для военнослужащих бундесвера».

По вполне понятным причинам не только для деда и бабушки Михаила, но и для отца с матерью въезд в Россию в советские времена был закрыт. Но благодаря перестройке дед Тварковского успел несколько раз побывать на родине. «Даже привез из Питера вторую жену, Ольгу, которая была моложе его на 40 лет», - вспоминает Михаил. Сам он впервые побывал в России в 1993 году.

«Я западный человек, но помню о своих корнях»

Новая Россия не показалась ему чужой. «Я хотел даже остаться там, потому что чувствовал себя как дома, причем с первых же дней пребывания в Москве и Питере», - признается Михаил. Более того, вместе с российским партнером он создал фирму «Музыкальная лавка», которая поставляла в Россию музыкальные инструменты из Германии. Правда, в 1995 году дело пришлось свернуть.

«Я западный человек, но помню о своих корнях, - замечает Михаил. - Мне многое было непонятно в Москве и Питере периода 90-х годов. И сегодня, насколько я понимаю, заниматься бизнесом в России все еще небезопасно. Мне даже однажды бомбу в автомобиль подложили, но она, к счастью, взорвалась до того, как я сел за руль».

Сын Тварковского - тоже Михаил, как отец и дед - несмотря на свои тридцать с лишним лет, пока не женат: по его словам, он еще не встретил в Германии русскую девушку своей мечты.

Deutsche Welle
Редакция не несет ответственность за содержание информационных сообщений, полученных из внешних источников. Авторские материалы предлагаются без изменений или добавлений. Мнение редакции может не совпадать с мнением писателя (журналиста)
Для того, чтобы иметь возможность обсуждать публикации и оставлять комментарии Вам необходимо зарегистрироваться!
×

Replies

Ещё из "Публикации":

 Всё из "Публикации"