Соотечественники в Америке

Авторизация:
Click here to register.


Неделя Русского Наследия



Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки.

Памяти Эдуарда Штейна Эдуард Штейн в МОП

Date: 07/15/2014 22:29

В  октябре  2015 года  Международное  Общество  Пушкинистов  будет отмечать  своё  двадцатипятилетие.  Основатель  его, первый  президент  Марк  Митник (1925 -2011), сумел  привлечь  в общество большую, неординарную группу единомышленников.  Одним из наиболее  ярких  среди  них  был    Эдуард  Штейн  –  литературовед,  страстный  библиофил,  книгоиздатель,  шахматист,  ведущий  программы  «Души  прекрасные  порывы» на русском  радио  WMNB,  автор  многочисленных  статей  во  многих  русскоязычных изданиях.  Эдуард  Штейн  неоднократно выступал  на  заседаниях  МОП. Особенно мне запомнились  такие  темы, как «Пушкин  в  русской  змиграции»,  «Пушкин  и  шахматы»,   «Автографы  моего  собрания». Эдуард  Штейн  являлся  постоянным  автором  журнала  «Арзамас», принимал участие в жюри  поэтического  конкурса  «Пушкинская  лира».

Выступление в  Клубе Любителей Книги  16 мая  2014 года

(Памяти Э. Штейна)

         Я   познакомилась с Эдуардом Штейном в Пушкинском обществе в Бронксхаузе в 1992 году, когда  Эдуард  приехал  из Коннектикута, чтобы принять участие в обсуждении книги Андрея Синявского «Прогулки с Пушкиным». Будучи членом  редколлегии журнала «Арзамас» я  знала его по публикациям  в этих журналах. Статьи Эдуарда Штейна печатались во всех номерах  журнала с самого первого номера, который вышел в 1991. Он неоднократно выступал в  Пушкинском обществе. Запомнилось мне выступление  в 1993 году, когда Эдуард рассказал  о себе  и  своих встречах с интереснейшими людьми – Вольфом Мессингом, Соломоном Михоэлсом, Папой Римским Иоаном Павлом Вторым, Бобби Фишером, Растроповичем, Ирмой Яунзем, Эдди Рознером и  другими.  Какая бы  ни была тема  его выступлений - об уникальнх  собраниях книг в его доме или «Пушкин и шахматы», «Автографы моего собрания»  -  все присутствующие слушали его затаив дыхание.  Я  была  очарована  такой блистательной  речью.  Это был настоящий златоуст, какие  встречаются  очень  редко. Каждую среду мы с мужем сидели у радио-приёмника  в ожидании очередной передачи Э. Штейна «Души прекрасные порывы»  о поэтах  русского зарубежья.  Обычно я записывала передачу  на кассету  и  сразу отправляла  её Эдуарду  и, конечно,  оставляла   себе копию.  До сих пор храню  эти кассеты. 

      

Вспоминается 10 февраля 1995 года  -  «День памяти  Пушкина». Был  мороз  и  сильный гололёд.  Организаторы  встречи побоялись  собирать  людей из-за  такой неблагоприятной погоды и решили отменить  встречу,  но  Эдуард  уже был в пути. Приехали  тогда Марк Митник, Марианна Коган,  Ирина Лазарева  и  я. Эдуард приехал  впервые с женой Олей  и  Михаилом Джанашвили, профессором литературы из Грузии. Вот  памятная фотография  с той встречи.

         Выступление Эдуарда  на тему  «Пушкин в русской эмиграции»,    было как всегда, великолепным и  сопровождалось  иллюстрацией  большого  количества  книг.  Мне было так обидно, что нас слушателей было всего несколько человек.  После  заседания  я  рассказала  Эдуарду   о  нашем  Клубе любителей книги - он  заинтересовался,  обещал  позвонить руководителю клуба Евгении Лебедевой.  Это  фото  первого выступления   Эдуарда в Клубе любителей книги. Ни раз  после  выступлений  в  КЛК  Эдуард   заезжал   к   нам  в гости.   Мы с мужем  ждали  этих   встреч  и  готовились  к  ним. Беседы продолжались за круглым столом  и время пролетало мгновенно.  

Я храню  книги  и  журналы  с автографами  Эдуарда,     перечитываю статьи,  думаю  «мне дико повезло»  (его  выражение),  что  я  общалась  и  дружила  семь лет с удивительным,  интереснейшим человеком.  После смерти  Эдуарда  его друг Виктор Перельман  написал : 

               «Он был великим жизнелюбом и тончайшей души человеком, какие возможно встречаются один на тысячу»...

  Мы всегда будем помнить его.                                                                        Ирина Поволоцкая

 

К 80-летию Эммануила  Штейна

     Эммануилу Штейну, более известному как Эдуард, 17 июля 2014 года исполнилось бы 80 лет. Знаменательная дата! Его нет уже почти 15 лет. После смерти Эдуарда о нем было написано много хороших слов.  Его имя сопровождали такими определениями, как: «Труженик мечты», «Сохранивший пламя», а Е.А.Евтушенко написал  в частности: «собиратель и творец раритетов, да и сам по характеру раритет». Кстати, в своих знаменитых «Строфах века» Евтушенко благодарит Эдуарда за оказанную помощь при подборке материала по поэзии Зарубежья. Но больше всего мне по душе определение поэтессы-дальневосточницы Виктории Янковской: она еще при жизни Эдуарда назвала его «Калитой русского Зарубежья». Какое меткое сравнение! Иван Калита собирал земли, а Эдуард Штейн по крупицам, а вернее, по отдельным сборничкам, собирал коллекцию русского рассеяния. Обычно это были тоненькие книжечки, выходившие ничтожными тиражами. В 1993 году Биографический институт Санкт-Петербурга  присвоил ему звание Почетного Доктора за многолетний труд по популяризации русской литературы в изгнании и в особенности за спасение от полного забвения культурно-литературного наследия русского Китая. Я не буду подробно рассказывать о жизни Эдуарда. Об ней можно прочитать в последнем альманахе Клуба любителей книги «Нам 20 лет». Моя статья в альманахе так и называется «Иван Калита Русского зарубежья». А тут телетайпно только отмечу некоторые этапы непростого жизненного пути Эдуарда. Родился он 17 июля 1934 года в Белостоке, в театральной семье. В пятилетнем возрасте вместе с родителями бежал из оккупировнной немцами Варшавы  в Советский Союз, где вырос, закончил Шуйский пединститут, стал мастером спорта по шахматам. В 1961 году репатриировался в Польшу. Вот тогда мы и познакомились. Через пять лет был арестован по политической статье, отсидел  почти два года, а затем эмиграция в США. И вот на благодатной американской земле наступает расцвет творческого потенциала Эдуарда. Чем он только не занимается! Преподает в Йельском университете, участвует в шахматных турнирах, работает пресс-атташе Виктора Корчного во время его борьбы за шахматную корону мира, сотрудничает с русскоязычной прессой в Америке и Европе, создает издательство «Антиквариат»,  которое возвращает российскому читателю имена талантлевейших и не только писателей и поэтов эмиграции.  C 1969 года, то есть с самых первых дней нашей эмиграции, Эдуард начинает собирать стихи никому неизвестных поэтов-эмигрантов. Это поистине была трудная, кропотливая работа. Ведь никто не знал, кто они, эти поэты, сколько их и по каким континентам разбросала их судьба. За годы эмигрантской жизни мы побывали во многих странах Европы, Америки и Азии. И всегда наши первые шаги в новой стране были направлены в православные церкви, чтобы там узнать адреса старых эмирантов или русских библиотек. Его окрыляли стихи Алексея Ачаира, харбинского поэта:

                                               Не смела нас кручина, не выгнула,

                                               Хоть пригнула до самой земли,

                                               А за то, что нас родина выгнала,

                                               Мы по свету ее разнесли.

В одном из интервью Эдуард так обозначил свою литературную позицию: “Моя цель состоит в том, чтобы вернуть к жизни – разыскать и популяризировать как можно больше русских литераторов-эмигрантов прошлого. Только время определит реальную ценность того или иного произведения. Если бы я не спас некоторые рукописи и старые издания от гибели, то не исключено, что назавтра они попросту исчезли бы из человеческой памяти».  А еще он не забывал о записи А.С. Пушкина в одной из Рабочих Тетрадей поэта:

«Всякая строчка писателя становтся драгоценной для потомства. Мы с любопытством рассматриваем автографы: хотя они были бы не что иное, как записка к портному об отсрочке платежа. Нас невольно поражает мысль, что рука начертавшая эти незначащие слова, тем же почерком и, может быть, тем же пером написала великие творения – предмет наших изучений и восторгов».

            Изыскания Штейна побудили интерес и стали толчком для изучения эмигрантской литературы в метрополии. А тогда, в далекие семидесятые годы, интереса к эмигрантской поэзии в США да и в Европе просто не было, как, впрочем, по мнению многих специалистов, и самой поэзии. Дескать вдали от родной земли поэт задыхается и навсегда умолкает.

            Отдельно хочу отметить работу Эдуарда на русском радио, где в течение пяти лет он вел авторские передачи под названием «Души прекрасные порывы».  Эти передачи, а было их больше сотни, представляют богатейший кладезь сведений о русской эмигрантской литературе. Эдуард буквально воскресил из небытия  многие имена, которыми может гордиться наша литература.

 

 

Скрипт одной такой радиопередачи  я предлагаю вниманию читателей с некоторыми сокращениями.

Эмигрантская Кульман

            В русской поэзии есть два поэта, чьи имена должны, на мой взгляд, стоять рядом – одно из них на «К», другое на «З»: Елизавета Кульман и Ниночка Завадская. Между их жизнями пролегла почти вечность – более ста лет. Роднит их, однако, многое, и, прежде всего, преданность русской Музе, исключительная одарённость, граничившая с гениальностью и, увы, ранняя смерть. Елизавета Кульман скончалась от чахотки в Петербурге в 1825 году в возрасте 17 лет, а Ниночка Завадская в Харбине в 1944 году от тифа, едва достигнув 16 лет. Литературное признание вещь скользкая: таланты Елизаветы Кульман были отмечены ещё при её жизни – сам великий Гёте предсказывал ей великое литературное  будущее. Роберт Шуман написал 2 произведения  на стихи Кульман «Девичьи песни» и «Семь песен Елизаветы Кульман, на память о поэтессе». Современники Кульман поражались, что девушка в короткий срок овладела 14-ю иностранными языками и перевела Анакреона на 8 языков. Собственные стихи Кульман отличались свойственной тогдашней эпохе камерностью, которая своей чистотой поразила Кюхельбекера, посвятившего Кульман стихотворение. Прозведения юной поэтессы изданы на нескольких европейских языках, и тем самым она вошла в анналы мировой литературы. Судьба её как бы эмигрантского двойника – Ниночки Завадской типична для изгоев – с гибелью русского Китая забылось и имя этого уникального ребёнка. Сегодня с небольшими оговорками творчество Завадской несправедливо предано забвению. Правда, кое-кто о ней всё–таки вспомнил. В 1989 году в Аделаиде, в Австралии, небольшим тиражом выходит в свет сборник стихотворений харбинских и шанхайских поэтов «Песни с Востока». В него были включены 5 стихотворений Ниночки Завадской. Стихи были написаны ею в  12 и 13 лет и одно последнее, предсмертное.  Из опубликованных пяти, я приведу два стихотворения особенно характерные для манеры Завадской.

                                   Молитва

                        Мне сегодня хотелось молиться,

                        И о чем-то спросить у Бога.

                        Встать на колени, склониться,

                        И сказать ему много, много.

                    

                        Но молитвы слов неживых

                        Мне все время казалось мало,

                        Не сказать мне, что было в них,

                        И в смущении я замолчала...

 

                        И тогда в глубине души

                        Вдруг какой-то огонь засветился...

                        И сказала я просто словами,

                        Как древний Израиль молился.

 

                         И спросила я тихо у Бога,

                        Будто был Он ко мне совсем близко,

                        Почему – то, что ценим высоко,

                        Часто падает слишком низко?

 

                        Почему нам так обидно,

                        Будто что-то мы потеряли...

                        И от слез ничего не видно,

                        И ничем идеалы стали.

 

            Стихотворение написано 12-летней девочкой.

                        И предсмертное:

                                   Я больна

                        Ветер ворвался свежий,

                        Раздулась шторка окна,

                        А может быть, я просто брежу...

                        Я больна, я очень больна...

 

                        Лампа светит так ярко,

                        Что смотреть становится больно!

                        Мне очень душно и жарко...

                        Закрываю глаза невольно!

 

                        Я была так счастлива тоже...

                        На гроб похожа кровать...

                        Прости меня грешную, Боже!

                        Я так не хочу умирать!

В тот последний год своей жизни она написала удивительное четверостишие:

                        Я видела бесконечность прошлой ночью

                        Великим светлым кольцом...

                        Время было ее сыном и смерть – ее дочерью,

                        И начало было ее концом...

            А вот, что написала Ирина Панченко в журнале «Побережье», где Штейн  опбликовал статью «Эмигрантская Кульман».

             «Писатель, знаток эмигрантской поэзии, автор антологий и  справочников, страстный собиратель книг и постоянный автор «Побережья» Эдуард Штейн был наделён редкостным даром любить таланты других людей. Он обладал прекрасной памятью, знал историю литературы и искусства, у него было удивительное чутьё на литературные раритеты, способность артистично рассказывать и увлекательно писать о своих находках. За умение находить и открывать миру раритеты Штейна можно смело назвать Шерлок Холмсом от литературоведения..... Чтобы представить далёкий от акдемической сухости стиль Штейна, почувствовать его литературоведческую интонацию, достаточно прочитать хотя бы статью «Эмигрантская Кульман» о юной поэтессе с чертами гениальности – Нине Завадской, умершей в 1944 году в Харбине от азиатского тифа, не достигнув 16-ти лет. Штейн называет свою героиню с отцовской нежностью «Ниночка»,  знакомит читателя с глубокими не по летам стихами и эссе девочки, комментирует их, откровенно восхищается ее незаурядностью».

             Кипучая деятельность Эдуарда принесла нам  знакомство и дружбу со многими известными в эмиграции людьми.

            Эдуард любил и умел выступать. Никогда не читал по бумажке, но всегда соблюдал регламент и точно придерживался темы. Довольно часто его поэтические оценки казались совершенно парадоксальными, даже вызывали у слушателей подобие шока, но в принципе Эдуард никогда не ошибался. Такое у него было поэтическое чутье! Он уносил слушателей в далекий экзотический мир поэзии – в Харбин, на остров Тубобао, в Южную Америку... Его приглашали на различные конференции, симпозиумы в Америке и в России. Он дважды побывал в далеком Биробиджане. 

Архив Эдуарда находится в Русском доме университета Амхерст. Всё, что можно было сохранить, я сохранила. Но еще огромное количество ценной информации Штейн держал в своей памяти. У него было несколько очень интересных проектов, которые он не успел осуществить. Поэтому многое, как это ни печально, с его уходом исчезло навсегда.

                                                                                                                       Ольга Штейн

Редакция не несет ответственность за содержание информационных сообщений, полученных из внешних источников. Авторские материалы предлагаются без изменений или добавлений. Мнение редакции может не совпадать с мнением писателя (журналиста)
Для того, чтобы иметь возможность обсуждать публикации и оставлять комментарии Вам необходимо зарегистрироваться!
×

Replies

Ещё из "Публикации":

 Всё из "Публикации"