Соотечественники в Америке

Авторизация:
Click here to register.


Неделя Русского Наследия



Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки.

Евтушенко

Date: 01/29/2015 20:44

 

Евгений Александрович Евтушенко, поэт, прозаик, сценарист, публицист, актёр известен во всём мире. Только за одну поэму «Бабий яр» ему можно было ставить памятник. В 2013 году он перенёс сложнейшую операцию, а совсем недавно, во время гастролей в России, он был госпитализирован. Все, кто любит творчество Евтушенко,  желают ему скорейшего выздоровления.

 

 

Евтушенко

 

         В январе у нас выпал обильный снег. Он падал по прямой, грациозно, красиво. Всё стало белым, даже на душе посветлело, словно снежок стёр как в компе все мои печали дня, все грустиночки старого человека.

         Я вышел на улицу расчистить подъезд к дому. Закон у нас в Колорадо Спрингсе такой, не расчистишь, упадёт кто нибудь, пострадает, тебя и накажут.

         Одев свою «русскую экипировку»: валенки, шапку, куртку, которые привёз мне как-то братишка из России, и которые неизменно вызывают зависть у моих соседей, я стал медленно отгребать пушистенькое чудо  с  подъезда на сторону, где под снежком приютился мой красавец-газон. Медленно, потому что я на пенсии, и как говорится, «ямщик, не гони лошадей». Вот я и не гоню. - спешить некуда. Да и снежок этот такие воспоминания на душу привнёс, что сразу же захотелось спуститься в подвальчик и «причаститься»,  или позвонить друзьям в Россию, Казахстан, Германию, Украину...  Но одному пить не с руки, а в этих странах уже за полночь, и я, напевая песенку, свою любимую песенку на слова Евтушенко, чищу снежок: «Идут белые снеги, как по нитке скользя... Жить и жить бы на свете, но, наверно, нельзя...»

         Господи, какая силища в этих словах! Вроде бы они не витиеватые, простенькие, словно Поэт говорит со мной как со своим другом, а мороз - по коже, да и мелодия* слилась со словами, со смыслом напрочь, что даже и не поймёшь, что было вначале - мелодия или слова!

         Эти-то стихи много лет назад и встрепенули моё сердце, не побоюсь сказать, изменили моё мироощущение, всего меня...

         Было мне восемнадцать лет, влюблён был по уши в одну чернобровую казачку. Бегал к ней на хуторок, где время словно застыло  и где то и дело попадались то гришки мелеховы, то  аксиньи, где люди жили в прошлом. И это прошлое меня очаровало. Хуторок был недалеко от нашего рабочего посёлка, который прилепился к городу Уральску. Была поздняя осень, небо свинцевело низко над головой, река была уже скована льдом, а снега всё не было.

         Дом моей красавицы стоял на берегу и мы в тот вечер стояли и целовались у калитки, позабыв всё на свете. Домой я летел словно лебедь. Любовь негой обволокла всё моё естество, в душе звучала её мелодия. Лес, совхозный сад, кустарник, растущий по берегу речки, даже хмурое небо источали какое-то неземное очарование; вся природа, весь мир, казалось, уменьшился до размеров этой поляны по которой я шёл, вернее не шёл, а плыл, летел...

         Неожиданно я  остановился, поражённый новыми чувствами, доселе неизведанными,  необъяснимыми, но не отпугивающими, а нежными, как губы любимой, как её поцелуи . И эти чувства плавили мою душу, унося её куда-то в высь, в облачную прелестную серость. Вдруг пошёл снег, он шёл ровненько, действительно «скользя по невиденным  нитям», и мне так захотелось жить вечно, дышать этим морозным воздухом, хватать эти крупные снежинки, танцевать и кричать в небо, дарящему мне такое нечаянное счастье! Музыка высокой Поэзии закрутила меня, я упал и, лёжа на прошлогодней траве, смотрел на эти снежинки, которые падали прямо на моё лицо. И тут в голове появились сами собой первые строчки моего стихотворения:

Сыпит снег – ни зги не видно,

Как мука из решета.

Стала белой, белой, белой,

Вся окрестная земля.

 

Поглядишь, вокруг снежинки –

Въются, падают, летят,

На дороги, на тропинки,

.... Дальше рифма не пошла, и я сфантазировал: ... На галдеющих ребят.

 

         Рассмеявшись, я вскочил на ноги и побежал по тропинке легко, повторяя эти наивные строчки, вылившиеся из моей не менее наивной, но чистой души, чистой, как тот первый снег.  Они, эти строчки,  казались мне безупречными, и по форме, и по содержанию...

         Наутро я впомнил их и записал. Но стихотворение было незаконченным, и как я не бился, не смог ничего придумать.

         Я вышел на улицу, глаза резало необыкновенной белизной, всё было покрыто снегом. Солнце сверкало в каждой снежинке, ещё более ослепляя меня. И тут музыка евтушенковского стихотворения снова заиграла в моей душе и я, забежав в дом, дописал своё первое в жизни стихотворение:

                   Снег лежит никем не тронут,

                   В своей юной красоте,

                   Чище этих вот кристаллов,

                   Что найдёшь ты на земле?

         Много снегов пролетело с тех юных дней. За плечами богатая жизнь, три изданных книги, много статей в различных газетах и журналах разных стран, но то наивненькое стихотворение мне очень дорого. И каждый раз, когда идёт снег, ровненько, «скользя как по нитке», мне делается хорошо и покойно на душе и я мысленно благодарю бога за то, что послылает Он иногда на землю гениев слова, таких, как Евтушенко.

 

Идут белые снеги,
как по нитке скользя...
Жить и жить бы на свете,
но, наверно, нельзя.

Чьи-то души бесследно,
растворяясь вдали,
словно белые снеги,
идут в небо с земли.

Идут белые снеги...
И я тоже уйду.
Не печалюсь о смерти
и бессмертья не жду.

Я не верую в чудо,
я не снег, не звезда,
и я больше не буду
никогда, никогда.

И я думаю, грешный,
ну, а кем же я был,
что я в жизни поспешной
больше жизни любил?

А любил я Россию
всею кровью, хребтом -
ее реки в разливе
и когда подо льдом,

дух ее пятистенок,
дух ее сосняков,
ее Пушкина, Стеньку
и ее стариков.

Если было несладко,
я не шибко тужил.
Пусть я прожил нескладно,
для России я жил.

И надеждою маюсь,
(полный тайных тревог)
что хоть малую малость
я России помог.

Пусть она позабудет,
про меня без труда,
только пусть она будет,
навсегда, навсегда.

Идут белые снеги,
как во все времена,
как при Пушкине, Стеньке
и как после меня,

Идут снеги большие,
аж до боли светлы,
и мои, и чужие
заметая следы.

Быть бессмертным не в силе,
но надежда моя:
если будет Россия,
значит, буду и я.

Павел Кожевников, Колорадо Спрингс

Редакция не несет ответственность за содержание информационных сообщений, полученных из внешних источников. Авторские материалы предлагаются без изменений или добавлений. Мнение редакции может не совпадать с мнением писателя (журналиста)
Для того, чтобы иметь возможность обсуждать публикации и оставлять комментарии Вам необходимо зарегистрироваться!
×

Replies

Ещё из "Публикации":

 Всё из "Публикации"