Соотечественники в Америке

Авторизация:
Click here to register.


Неделя Русского Наследия



Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки.

«Петрушка»: Н. Бенуа – С. Судейкин

Date: 12/05/2013 20:20

/ ОАК: Никита Дмитриевич, читала, что Вы принимали участие при восстановлении балета «Петрушка». Когда, при каких обстоятельствах это произошло?

НДЛ-Р: Это случилось совершенно случайно. Мы дружили с балетмейстером Робертом Джоффри «тусовались» с ним, как сейчас говорят в России. Поскольку его спектакли проходили в New York City Center, в 1969 году от города Нью-Йорк он получил 20 тыс. долларов на восстановление балета дягилевской антрепризы «Петрушка». Для работы над программой он пригласил Леонида Фёдоровича Мясина. У Мясина было 34 эскиза костюмов к «Петрушке», и он разыскивал остальные.

2/ ОАК: Мясин сохранил их ещё с «Русских сезонов»?

НДЛ-Р: Да, потому что он танцевал партию Петрушки в «Русских сезонах» Дягилева с 1916 года, будучи на гастролях в Нью-Йорке. (Впервые на сцену в «Русских сезонах» Мясин вышел в кордебалетной партии ночного сторожа в «Петрушке». О.К.)[1]. Кстати, у Мясина я потом купил эскизы костюмов Алеко и Земфиры Марка Шагала к балету «Алеко» (1942) на музыку П.И. Чайковского. Но, эскизов к «Петрушке»  – 100 костюмов, 4 декорации и 14 бутафории! Как Вы знаете, Александр Бенуа «Петрушку» дорисовывал 14 раз. У него скопилась масса эскизов, многие из которых купили мы с Ниной. Так что у нас были полный комплект эскизов к балету, на основании которых можно было восстановить весь спектакль! Поэтому я и сказал Роберту Джоффри, чтобы он не беспокоился, я дам ему слайды всех 118 работ Александра Бенуа! Издательство журнала «Dance Magazine» согласилось за свои деньги все переснять и сделать публикацию в февральском номере 1970 года, посвящённому «Петрушке». При этом они проиллюстрировали  статью эскизами из нашего собрания и все передали в Joffrey Ballet для работы над спектаклем. Но это только вторая часть истории.

По банковским делам я часто бывал в главных финансовых центрах Европы, в том числе и в Милане (это финансовый центр Италии, а не Рим). И каждый раз заходил к Николаю Александровичу Бенуа и домой и в театр La Scala, где он служил директором постановочной части (1937-1970 – О.К.). Как-то я его спросил, над какой постановкой они работают. Он ответил, что над «Петрушкой». Я удивился: «Как! У вас же есть спектакль в декорациях Вашего отца!?» (пост. И. Стравинского 1952 г. – О.К.). «Да, но это было давно. У нас есть бюджет на новую постановку на сезон 1970 года». И тогда я его спросил, что они делают с декорациями и старой бутафорией. Он ответил, что обычно её выкидывают… «А что если Вы мне ее продадите?», – спросил я. Он сказал: «Да, пожалуйста»! И мы договорились! Зная, что у Joffrey Ballet бюджет был на 20 тысяч, я пожал с ним руки на 5 тыс. долларов, включая транспортировку в Нью-Йорк! Таким образом, Роберт получил все миланские костюмы – 100 штук и декорации! И в программе этого спектакля каждый раз было написано, что это произошло благодаря тому, что я это устроил.[2] Джоффри, в благодарность, послал нам букет состоящий более чем из тридцати белых роз. Принёс их курьер, но я не мог его держать в руках, настолько он был огромен! (Премьера состоялась 12 марта 1970 года в Нью-Йорке по Михаилу Фокину под личным руководством (revised under the personal supervision) Юрека Лазовского (Yurek Lazowski). – О.К.)

3/ ОАК: Получается, что эскизы к «Петрушке» были собраны и сохранены Вами в полнейшем объеме и, соответственно, занимают особое место в Вашей коллекции!

НДЛ-Р: Да, так случилось, что где бы мы ни жили: в Нью-Йорке, Сан-Франциско, Париже или в Лондоне – прихожая в наших квартирах была увешана эскизами Александра Бенуа к «Петрушке». У моей бывшей супруги  Нины и поныне висят, по крайней мере, 80 эскизов! В связи с этим вспоминается случай, когда лет тридцать тому назад Геннадий Рождественский, будучи дирижером симфонического оркестра Би-Би-Си в Лондоне (1978-1981 – О.К.) пришел к нам в гости и остановился как вкопанный, вскинул руки кверху и воскликнул: «Какое чудо!» Его так удивило количество работ Бенуа на стене, что через неделю в подарок он принес подушку, на которой его мама вышила нотный стан с первыми аккордами музыки Игоря Стравинского к этому балету!

4/ ОАК: Вы часто встречались с Николаем Александровичем Бенуа. Расскажите, пожалуйста, подробней о нём, о семье Бенуа.

НДЛ-Р: Николай Бенуа часто рисовал дома. Пять раз он писал мой портрет. Один из них я подарил Джону Боулту. Недавно Боулт мне сказал, что не может его найти. Другой я отдал в РГАЛИ. Мне повезло часто бывать у них на квартире. Он всегда приглашал остаться на обед, который можно сравнить с грузинским застольем – обильным и щедрым. Его супруга Дизма – певица рубенсовского телосложения (она пела в La Scala), готовила типичные итальянские обеды, состоящие из нескольких блюд: антипасти (закуски), паста, рыбные или мясные блюда, сыр и десерт. Ко всему этому всегда подавалось три вида вин, а в довершение – шампанское. Я говорил, что у меня диабет и противился кушать и пить, но они искренне обижались, как в Армении или в Грузии, когда я что-то не пробовал. Во время приезда в  Милан мне приходилось иметь много деловых встреч. Но после вкуснейших обедов в доме Бенуа меня клонило ко сну, что мешало работе. Дизма и Николай были чрезвычайно общительными людьми. Квартира у них была в типичном итальянском стиле с очень элегантным интерьером: со множеством изумительных картин, с мебелью из резного дерева, скульптурами. Они окружили себя барочной роскошью. Мастерская Бенуа напоминала  мастерские художников в России конца XIX начала XX века, где все было чисто и никакой мазни. В частности, если вы посмотрите на фотографии мастерской Мстислава Добужинского 1899 года – на них у мольберта стоит элегантный интеллигентный человек в галстуке в белом халате, полный порядок в комнате. Так было и в мастерской Николая Бенуа на его квартире. Я не понимаю, почему сейчас нельзя писать также, а нужно писать в заляпанном краской комбинезоне, в захламлённой мастерской? Но я говорю об осколках давних времён 1950-70-х годов. Все это уже забыто, к сожалению. Но вот такие были времена.

5/ ОАК: Когда Вы познакомились с Николаем Бенуа?

НДЛ-Р: Помню, что мы познакомились в 1967 году, когда я обратился к нему за разрешением помочь разобрать архивы его отца и купить те работы, которые ему принадлежали по наследству и хранились у сестры в Париже. С Александром Бенуа я не встречался, так как тогда, в 1950-х годах, у меня не было денег, и по этой причине не хватило решительности прийти к нему в дом просто посмотреть на его искусство. С сестрой Николая Бенуа, Анной Александровной Черкесовой я был знаком и в 1960-70-х годах постоянно общался с ней в Париже; в течение четырёх лет пытался убедить её привести в порядок архив отца, но безуспешно. Она была совершенно не деловой человек, а я не мог смириться с тем, чтобы богатейший материал художественного наследия Александра Бенуа пропадал. Всеми делами по наследию занимался Николай Бенуа. Бухгалтерией занимался муж кузины Анны Александровны – француз, мосье Rémi Clement. Большая часть наследия Александра Бенуа осталась в двухэтажной квартире отца на Рю Огюст Витю, 2, где Анна Александровна жила с сыном; архив же хранился в комнате на чердаке. Во время войны в 1941 г. ее мужа с сыном (как советских граждан) арестовали и сослали в концентрационный лагерь Компень. Их освободили через несколько месяцев благодаря усилиям Александра Бенуа. В 1943 г. Черкесов покончил жизнь самоубийством. Все это повлияло на сына Александра, у которого нарушилась психика; в результате, он сделался неспособным помогать матери ни финансово, ни по хозяйству. Николай жил в Милане и не мог помогать сестре в быту. Были моменты, когда у них совсем не было денег. Вся семья Бенуа жила в Париже в каком-то нереальном мире. Любящие и ценящие искусство и живущие для него, в житейском плане они совершенно не были приспособлены. Они не пользовались пособиями от Франции, не платили налоги и жили в какой-то «выдуманной России». До такой степени, что когда у них не работало электричество, они звонили в советское посольство, которое присылало рабочего, чтобы устранить неполадки. Им и в голову не приходило просить помощи у местного консьержа. В таком же духе они приглашали врача на дом из посольства. Никаких доходов у них не было кроме как от продажи работ Александра Николаевича. Они остались советскими гражданами. Юрий Черкесов, художник – муж Анны Александровны выехал в командировку и не вернулся, но с паспортом не расстался. Советский Союз лишал гражданства всех невозвращенцев, кто выехал после 1919 года и до сих пор этот закон не отменен. Это исключительная аберрация, которая противоречит многому, что сейчас происходит по вопросам гражданства. Я подниму снова это вопрос на заседании Думы 14 ноября в Москве, где будет проходить международный парламентский съезд, или же на Всемирном съезде конгресса соотечественников в конце сентября в Ялте. Я не понимаю, почему этот закон не отменяется, ведь это так легко сделать. Это существенный вопрос.

5/ ОАК: Первым Вашим приобретением был эскиз Сергея Судейкина к балету «Петрушка». Есть один балет и два выдающихся  художника, его оформлявших. Расскажите, пожалуйста, об этом подробней.

НДЛ-Р: Сергей Судейкин создал декорации к спектаклю «Петрушка» по заказу театра «Метрополитен Опера» в Нью-Йорке в 1925 году, т.е. Судейкин к «Петрушке» Михаила Фокина-Александра Бенуа не имеет никакого отношения. Я «напал» на Судейкина по следующей причине. В Нью-Йорке проживал тогда самый известный торговец русских книг Семен Акимович Болан – очень знающий книжник. Он собрал капитал на том, что скупал в Берлине царские библиотеки, которые продавало советское правительство, и перепродавал их американским университетам. В результате сейчас американские университеты имеют исключительный архивный материал по России. Так как он был торговцем, то имел связи с советскими соотечественниками. Судейкин продал ему за минимальную стоимость более тысячи работ, в том числе эскизы к балетам «Соловей» и «Петрушка», а так же к опере «Садко», но с условием, что он устроит их возврат в Советский Союз. Когда Сол Юрок (Соломон Израилевич Гурок) привез в 1959 году Большой театр в Америку, Балан пришел к Галине Улановой и все ей это рассказал. Но она почему-то отказалась помочь в этом деле, несмотря на то, что она была «большим человеком» в Советском Союзе. В результате Балан обескураженный отказом, стал продавать работы Судейкина в розницу. Так я к нему и попал.

6/ ОАК: С кем из известных парижских коллекционеров того времени Вам, молодому человеку, только что занявшемуся коллекционированием приходилось общаться?

НДЛ-Р: Точнее будет не с коллекционерами, а с торговцами живописью. Один из них Иосиф Миронович Лемперт был собственником магазина антикварных вещей «Санкт-Петербург» на рю де Миромесниль, 106 (106 rue de Miromesnil, 75008 Paris). Конечно же, он знал Иссара Самуиловича Гурвича, такого же крупнейшего антиквара, как и сам. У Гурвича было столько произведений, целый склад русской живописи, что порой он сам не знал, что у него есть. А в те времена во Франции произведения не продавались как сегодня по каталогам, где каждая вещь описана, а коробками, по спискам, гласящим: «Набор картин в коробке». Но мне так покупать не доводилось. Я был слишком молод. Существовал аукцион по названию улицы «Саль Друо», правительственная монополия, где продавались вещи после смерти кого-то. Многое сбывалось либо муниципалитету, либо продавалось. Гурвич всегда присутствовал на  аукционах на Саль Друо. Как бы там ни было, среди вещей Гурвича были три обрамленных эскиза Александра Бенуа – Петрушка, Балерина и Мавр с дарственной надписью художника. И Гурвич никак не хотел их продавать ни мне, ни кому другому. Он унаследовал большую мастерскую на пятом этаже у знакомого художника русско-еврейского происхождения, оставленной ему после немецкой оккупации на улице Валь де Грас, №7, Париж-5. Художник попросил поселиться там, чтобы сохранить за собой мастерскую. Подобно многим русским, Гурвич жил денежно секретно, то есть не держал деньги в банке, а в банках и коробках, как и картины. У Гурвича не было наследников и после его смерти квартиру опечатали. Но чёрный ход не был опечатан. Кто-то знал о черном входе, и многие шедевры были вынесены. Остальное то, что французы называли хламом – живопись, эскизы – коробками принесли на аукцион «Саль Друо», где все продалось за копейки. Иосиф Миронович Лемперт, частый гость этого аукциона многое скупил из коллекции Гурвича – у него и оказались эти три эскиза, которые до сих пор висят у него в квартире над магазином. Эти эскизы и ряд вещей семья Лемпертов не хотят продавать. У них висит большой портрет «Петра I» Г. Кнеллера (1698). Я предложил фонду «Константиновский» его приобрести. Но семья захотела 1 миллион евро. Продажа  не состоялась, не потому что фонд не захотел купить, а потому что дочь ответила, что этот портрет – шедевр и он должен находиться  на своём месте. Меньшая копия этого портрета была продана на аукционе за 70 тысяч фунтов. Я думал приобрести его на Sotheby’s три-четыре года тому назад, чтобы подарить российскому посольству в Лондоне, потому что картина была написана, когда Петр гостил в Англии. Но эта покупка тоже не состоялась по ряду причин.

7/ ОАК: Вы не единожды упоминали в интервью, как порой халатно, в частности, музеи относятся к дарам.

НДЛ-Р: Да, к сожалению, я часто сталкивался с подобным отношением. Вот один из примеров. Мне посчастливилось купить много работ украинского художника Александра Константиновича Богомазова (1880-1930). Он изумительный художник. Иногда его рисунки, висящие на стене рядом с Пабло Пикассо, просто нельзя отличить. Это самобытный украинский авангардист. Раньше его не знали в Соединённых Штатах. Я подарил две его работы в Музей современного искусства (MOMA) и три работы в музей Соломона Гуггенхайма (Solomon R. Guggenheim Museum). Несколько лет спустя в музее «Гуггенхайма» прошла выставка даров. Во всех музеях, периодически, выставляются произведения, подаренные за последние два-три года. В то время в Нью-Йорк на гастроли приехал Большой театр. Мы дружили с Альгисом Журайтисом – интеллигентнейший, высокой культуры человек, тогда дирижёр балета в Большом театре. У нас был общий друг-коллекционер Яков Евсеевич Рубинштейн. В общем, все свободное его время его пребывания в США мы проводили вместе и как то зашли в «Гуггенхайм», где висели «мои» Богомазовы. Я попросил Альгиса сделать фотографию на их фоне. В 2006-07 г. в Америке проходила очередная выставка авангарда. Я им предложил одолжить Богомазова из «Гуггенхайма». Они ответили, что интересовались, но у музея этих работ в списке почему-то не оказалось. Но снимки сохранились. Я предъявил их музею, и они отыскали эти картины. Это один из примеров, почему я предпочитаю продать музею, нежели подарить.

8/ ОАК: Какая участь  эскизов к «Петрушке» А.Бенуа и С.Судейкина?

НДЛ-Р: Работы Бенуа остались у Нины, а работы Судейкина находятся в театральном музее в Санкт- Петербурге, как часть собрания приобретённого «Фондом Константиновский».

ПРИМЕЧАНИЯ

 

Карнович О. А. (р.1972) – артистка балета, балетовед, педагог дисциплины «Образцы классического наследия и репертуар балетного театра» на кафедре «Хореография и балетоведения» Московской государственной академии хореографии. В 2012 закончила аспирантуру МГАХ, тема диссертации «Особенности интерпретации сюжета сказки «Золушка» на балетной сцене».

Интервью с князем Н.Д. Лобановым-Ростовским.

Оксана А. Карнович

Редакция не несет ответственность за содержание информационных сообщений, полученных из внешних источников. Авторские материалы предлагаются без изменений или добавлений. Мнение редакции может не совпадать с мнением писателя (журналиста)
Для того, чтобы иметь возможность обсуждать публикации и оставлять комментарии Вам необходимо зарегистрироваться!
×

Replies

Ещё из "Публикации":

 Всё из "Публикации"